Он был бы прекрасным ковбоем, этот Чесотка, он скакал бы по степи на лихом скакуне, твердой рукой арканил кого нужно, по вечерам посещал салун и пил там виски, а то и ввязывался бы в потасовки местного значения. И разводил бы с наслаждением всякий скот, вставая в несусветную рань, и любовался бы на всю эту красоту, когда на мили вокруг нет ни единого чужого, лишнего человека.

Сутолока Земли угнетала его. Чесотка не блистал умом, но понять, что он чужой в этом переполненном человеческом муравейнике, у него мозгов хватило еще в раннем детстве. Родители звали его букой, но их уже давно не было на свете; младший брат — продукт жизнедеятельности отчима — над Джейсоном втихомолку посмеивался, а однажды, когда Чесотка как следует угостил его любимым виски, стоящим, между прочим, как и все натуральные продукты, бешеных денег, назвал замшелым динозавром, сопротивляющимся прогрессу. «Ты пойми, братик, — толковал пьяный Ричард, — сейчас нужно стремиться к звездам, а не племенных овец чесать за ухом! Да и кому нужны эти твои вонючие овцы, когда в каждом, даже самом примитивном жилом блоке есть пищевой синтезатор, и он в момент выдаст тебе все, что желудку приспичит, и — заметь! — это будет экологически чистая, лишенная намека на вредность организму пища. А овцам — овцам место в зоопарке, пусть на них любуется подрастающее поколение, а нам пора в космос. Овцам на Земле не место. Да и ты устарел, прямо реликт ходячий». — «Ну так и вали к своим сраным звездам, — ответил тогда Джейсон и, чтобы не врезать братцу, поскреб свой длинный нос. — Если они тебе милее. Пошел ты. Жри свои суррогаты из синтезатора. А я буду делать то, что мне нравится. И точка». На том и расстались.

Чесотка продолжал трудиться в экспериментальной лаборатории Аллахабада — здесь, в приближенных к естественным условиях, содержались и наблюдались всякие стремительно отходящие в прошлое животные, в том числе и милые его сердцу овцы. На подобную работу никто не хотел наниматься: слишком грязно и велика опасность заразиться какой-нибудь животной болезнью, но Джейсону работа была в самый раз. И платили очень неплохо. Прямо скажем, щедро платили.