Человек по имени Маршалл Делаханти получил из ведомства Временщика извещение о том, что его выключают. Его жена приняла официально выглядящий конверт из рук курьера в серой униформе с традиционным "ликом скорби", заученно распластанным по физиономии. Что это, она знала, не распечатывая конверта. В те дни такие весточки узнавались всеми мгновенно. Со спертым дыханием, держа конверт, словно одежду прокаженного, она взмолилась, чтобы это было не ей. Пусть это будет Марш, думалось ей, или кто-нибудь из детей, но только не я, прошу тебя, Боже, только не я. И она вскрыла конверт, и это было Маршу, и она одновременно ужаснулась и почувствовала облегчение. Кто-то, идущий рядом в цепи, принял пулю. "Маршалл, - завизжала она, - Маршалл!! Это конец! Маршалл! О, Боже мой, Маршалл, что же делать, что делать, Маршалл обогтымоймаршалл...", - и вся ночь в их доме была пропитана страхом и звуками рвущейся бумаги, и смрад психоза поднимался к дымоходу, и ничего, ну совсем ничего уже нельзя было поделать.

Маршалл Делаханти попробовал бежать. И рано утречком, когда подошло время выключения, он был глубоко в лесу, в двухстах милях от дома, а в оффисе Временщика стерли его кардиоплату, и Маршалл Делаханти опрокинулся на бегу, сердце остановилось, и кровь замедлила свое движение к мозгу и застыла, и он умер. Вот и все. Один индикатор погас в его бывшем секторе в конторе Хранителя Времени. Извещение о том, что ячейка свободна, введено в соответствующий банк данных, а имя Жоржетты Делаханти было внесено в списки нуждающихся в пособии, пока она снова не выйдет замуж. Вот и все с этой сноской, она для этого и приводилась. (Вы уж не смейтесь, так как та же процедура ждет и Арлекина, если Временщик дознается-таки об его истинном имени. Это не так забавно, уверяю вас).

Торговый уровень города заполнился выряженными по расписанию четверга покупателями.