- Это говорит только о том, что он есть, - сказал Временщик с присущей ему мягкостью, - но не кто он есть. Карта времени, что держу я в левой руке, имеет имя, но оно говорит лишь о том, что он есть. Эта кардиоплата в моей правой руке имеет отношение к чему-то, а не к кому-то. До того, как я выполню необходимые процедуры аннулирования, я должен знать, кто же есть это что.

Своим служащим - всем сыщикам, шпикам, филерам, ищейкам и даже соглядатаям - он задал вопрос: кто же есть этот Арлекин? Временщик уже не мурлыкал: с точки зрения разумного времяиспользования это был кошмар. Это была самая длинная речь, которую когда-либо слышал его штат: сыщики, шпики, филеры, ищейки - все, кроме соглядатаев, их обычно не допускали, на всякий случай. Но теперь и они засуетились, пытаясь выяснить.

Кто же такой этот Арлекин?

Высоко-высоко, над третьим уровнем города, он стоял, склонившись, на жужжащей, окаймленной алюминием платформе воздухолета и смотрел на аккуратные скопления домов внизу.

Где-то поблизости он мог слышать метрономно-четкое (левой-правой, левой-правой) вхождение смены 14-47 на шарикоподшипниковый завод Тимкина. И ровно минутой позже услышал мягкое, размеренное (правой-левой, правой-левой) движение шеренг 5-часовой смены, идущей домой.

Проказливая улыбка растянулась на его смуглом лице, на секунду проявились ямочки на щеках. Подергав себя за ярко-рыжую шевелюру, он содрогнулся под своим пестрым одеянием при мысли о том, что должно произойти. А потом бросил ручку управления вперед и согнулся под ветром в падающем вниз воздухолете. Арлекин спланировал над тротуаром, специально сбросив лишних несколько футов, чтобы завернулись оборочки у модниц, вставил большие пальцы в приклеенные оттопыренные уши, высунул язык, закатил глаза и пошел кривляться что было мочи.

Это была малая диверсия. Одного пешехода сдуло, и он шлепнулся, разбрасывая пакеты с покупками во все стороны, другая оконфузилась, подмочив себе нижнюю часть одежды, третья неожиданно растянулась поперек тротуара, и движение было автоматически остановлено служащими, пока ее выводили из обморока.