А что, бывает еще какое-то положение?
- Ну, знаешь, это уже просто отвратительно, - сказал Арлекин, когда милашка Аллис показала ему его же портрет на афише общегосударственного розыска. - Отвратительно, совершенно немыслимо. Общегосударственный розыск! Прошли уж времена головорезов!
- Чересчур патетично.
- Извини, виноват, - согласился Арлекин.
- Нет нужды винить себя. Ты всегда говоришь "извини". Ты так виноват, Эверетт, и это все так печально.
- Извини, - повторил он, потом поджал губы, и на щеках сразу появились ямочки. Ему очень не хотелось говорить это, но...-Мне опять нужно идти. Я должен кое-что сделать.
Аллис грохнула своей кофейной чашкой о крышку стойки.
- Ради Бога, Эверетт, ну можешь ты остаться дома хотя бы одну ночь! Ты что, не можешь без того, чтобы не шляться в этом мерзком шутовском наряде, надоедая людям?
- ...Я... э-э...-протянул он, затем натянул на рыжую шевелюру шутовской колпак с позванивающими колокольчиками, поднялся, сполоснул под краном свою чашку и сунул ее ненадолго в сушилку. - Мне нужно идти.
Она не ответила. Зажужжал зуммер системы оповещения, она вытащила лист бумаги, прочла и бросила ему на стойку.
- Ну конечно, это опять о тебе. Ты стал посмешищем.
Он быстро просмотрел. Там говорилось, что Временщик пытается обнаружить его местонахождение. Ему было все равно, ему надо было идти, чтобы опять опоздать. Подойдя к двери и нащупывая ручку выхода, он резко обернулся к ней.
- Знаешь, ты тоже чересчур увлекаешься патетикой!
Аллис закатила красивые глазки:
- Ох, посмешище!
Арлекин выскочил наружу и хлопнул дверью, но она вздохнула, мягко притворилась и закрылась.