– Нет, вы что, не помните, как меня арестовали?
– Да, конечно. Я об этом как-то не подумал, – задумчиво ответил он.
Я хотела съязвить, что мужчинам всегда недосуг думать о женской одежде, но решила, что в моих бедах его вины нет, и промолчала.
– Так что мне делать? Платье у меня одно и если я его порву…
– А так вы пойти не можете? – неуверенно спросил он. – В Завидово у вас, кажется, получалось обходиться без одежды. Тамошний сторож, наверное, до сих пор всем рассказывает, что видел ночью голую ведьму.
– А как мы его отсюда вытащим? Выбросим в окно?
– Боюсь, что от этого будет слишком много шума, и мы всех перебудим. Придется тащить его через дом.
– Вы это серьезно? А если нас кто-нибудь увидит? Здесь одних кирасиров двадцать человек, да еще хозяева и дворня.
Мы молча посмотрели друг на друга, начиная до конца сознавать сложность предстоящей работы.
– Давайте, сначала зажжем свечу и посмотрим, какой он и что с ним можно сделать, – предложила я. – Если он слишком тяжел, нужно будет придумать какой-нибудь другой выход.
Евстигней занялся огнивом, а я, окончательно, оставив попытку надеть платье, села на стул возле окна и начала прикидывать, как нам лучше поступить. Предложение моего сообщника спрятать тело было правильным, но слишком трудно осуществимым. Сначала нужно было труп как-то вынести из дома, потом найти тайное место и надежно его спрятать. Сделать это в темноте, в чужом месте, к тому же не оставляя следов, было просто невозможно! Чем дольше я думала, тем менее вероятной казалась мне эта затея.
Наконец Евстигней зажег свечу и мы смогли рассмотреть убитого. Полицейский чиновник оказался крупным мужчиной с широким задом, толстыми икрами и мощным загривком. Он стоял перед постелью на коленях. Его грудь лежала на том месте, где спала я, и лицом он, уже после смерти, уткнулся в подушку, которая должна была стать причиной моей смерти. Из-под левой лопатки страшно торчала круглая костяная рукоятка ножа. Удар был мастерски точный, прямо в сердце, и я невольно с инстинктивным страхом взглянула на своего спасителя. Он был спокоен и внимательно рассматривал убитого.