— Разве всех этих двуногих запомнишь, когда все они на одно лицо. Ну и что тебе от Вепсаревича надо? Долг стрясти? Отравить, чтоб не мучался? Сжечь к чертям вместе со всей больницей?

— Погоди, Карлунчик, не умничай. Сперва выслушай, а потом говори.

Старуха вытащила из-за пазухи фотографию и положила между графином и блюдцем.

— Вот он, наш больничный красавец. Снимок старый, десятилетней давности. Теперь Иван Васильевич не такой. Нынче он покрыт паутиной — такая у него загадочная болезнь. Твоя задача, Карлушка, следующая: сразу, как попадешь в больницу, тихонечко, желательно ночью, когда Вепсаревич спит, обследовать его паутину — какая она, из чего сделана, скорость роста, коэффициент растяжения… И, главное, что у него под ней. То есть нет ли на теле под паутиной каких-нибудь рисунков, знаков, чертежей, надписей.

— …Знаков, чертежей, надписей, — механически повторял арахнид.

— Только выяснить это надо как можно скорее. Пока нас не опередили.

— …Пока нас не опередили. — Арахнид вздрогнул и удивленно посмотрел на старуху. — Конкуренты? — Хелицеры его нервно задергались. — Давить! — Он сделал соответствующее движение. Затем спросил осторожно: — Кто?

— Едет сюда один из Сибири. Лапшицкий. — Калерию Карловну передернуло, едва она произнесла это имя.

— Лапшицкий, — повторил вслед за ней арахнид. — Не слышал про такого. Он кто?

— Многого рассказать не могу, но слухи про него ходят разные. Живет он не то под Красноярском, не то в Красноярске. Считается там самый главный шаман. Особо интересуется всем, что связано с пауками и паутиной.

— Лапшицкий… То еще имячко. Пша-пша, Цэхэша, лапша…

— Лапшицкий это его фамилия, а имя у него Шамбордай. Считается, что он наполовину поляк, наполовину тувинец.

— Как это?

— А дьявол его поймет.