— Значит, — сказала она, — ты с самого начала знал, что помочь Тому невозможно!

— Как я мог это знать? Мне только этой ночью пришло в голову, что в разных вселенных могут быть разные времена. Этого нет в теории.

— Какое время отделяет наш мир от того, что я вспомнила?

— Я не знаю!

— Почему?

— Почему — что? — осторожно переспросил Леонид.

— Не понимаешь? Мы — я, Том, ты — живем в двадцать первом веке. Здесь. Но там… я помню даже запахи, они стали еще сильнее, ощутимее. Я о чем… Почему там мы — я, Том, ты, эта Минни — живем в другом времени? Не другие, похожие на нас, а мы? Иначе я не смогла бы вспомнить! Скажешь, что это квантовые эффекты? — с неожиданной злостью спросила Лайма. — Ты физик или мистик? Во всех несуразицах, во всем, что ты не можешь объяснить, виноваты у тебя квантовые эффекты. Просто слова. Пустые.

— Лайма…

— Если где-то мы с тобой и Том живем в двадцать втором веке…

— Ты помнишь дату? — быстро спросил Леонид.

— …то где-то мы — тоже такие, как есть, — можем жить и в тридцатом веке, да или нет?

— Ну… — с сомнением сказал Леонид. — Этого нельзя исключить.

— Значит, где-то мы живем тогда, когда корабль Тома пролетел мимо цели и два века спустя исчез.

— Не два века, — задумчиво сказал Леонид, — свет еще должен дойти до Земли.

— Неважно. Живем в то время, когда стало известно, что звездолет исчез.

— Ну… наверно.

— А в какой-то вселенной мы живем в те годы, когда Тома еще можно было спасти.

Леонид не представлял, как это можно было бы сделать, но сказал осторожно:

— Наверно.

— Тогда… — Лайма помедлила и добавила: — Я хочу домой. Отвези меня, пожалуйста.

— Хорошо, — пробормотал Леонид и приподнялся, чтобы перебраться на переднее сиденье.