— Ты получила вводную на меня еще вчера, Марта? — спросил он.

— Ну конечно, — тут же подтвердила она, — какой ты… Взял и сразу догадался! Но все равно, Кирюшенька, ум чувствам не помеха.

Марта уже колдовала около кофеварки, аппарат шипел и булькал, распространяя по кабинету дразнящий запах.

— Мне Разумовский вчера около одиннадцати позвонил и все по электронке сбросил. Переживаешь? — доверчиво спросила она и поставила на стол кружку кофе. — Пей. Очень вкусный: сладкий и много сливок. М-м-м… — она облизнулась и мечтательно подняла глаза к потолку, как будто там был написан благословенный рецепт приготовления этого божественного напитка. Кирилл терпеть не мог сладкий кофе. Он всегда пил его без молока. И уж тем более без сливок. Но от того, как Марта облизнулась, ему вдруг ужасно захотелось горячего, тягуче-сладкого и жирного месива, которое она называла «кофе». Он протянул руку. Он почти вожделел эту гадость. Вот… В этом вся Марта.

— А ты как думаешь? — риторически спросил Кирилл и с неподдельным удовольствием отхлебнул из кружки. — Мы ж с ним вместе учились.

— А ты не переживай, — посоветовала Марта. — Что он тебе: кум, сват, брат? Мало ли кто с кем девчонок в институте на гитарные переборы подманивал.

Кирилл невольно улыбнулся и сделал еще глоток. Здесь, в кабинете у Марты, все еще ощущая на груди тепло женской руки, он мог выхлебать содержимое кружки целиком и добавки попросить.

— Ищи причину. Ты же психолог, — вдруг серьезно сказала Марта, — тебя вчера на утреннем разводе не узнать было. И совсем тут дело не в твоем музыканте, на которого ты вводную позже прочитал! И девочка эта… Ну чего ты к ней полез пьяный? Приехала бы бригада, увезла незаметно.

— Марусь, она там два часа стояла! Под дождем. Одна на пешеходке. Парни какие-то рядом терлись. Если бы я чуть раньше внимание обратил…