— Кирюш! — чуть поморщившись, перебила собеседница. — Тебе кофе не нравится?

— Очень нравится, Марта, — серьезно сказал Кирилл.

— Тогда почему ты меня совсем не слушаешь? Я так старалась! Ищи причину. Мне можешь не говорить. Для себя хотя бы найди, договорились?

Марта приблизилась, уселась в кресло для клиентов и навалилась грудью на стол:

— Какой ты, Кирилл, все-таки симпатичный, — игриво протянула она, подперев щеку одной рукой, а другой поправляя бретельку лифчика прямо сквозь ткань блузки. — Все четыре года, что ты здесь работаешь, я думаю: закрутить с тобой служебный роман или нет…

Она так и сказала: «Я думаю». Мнение второй стороны не принималось в расчет. К чему затрачивать лишние усилия, когда она в любой момент могла подать себя любому мужчине, как кружку сладкого кофе со сливками, будь этот мужчина хоть трижды психолог, гипнолог и кандидат наук. Что может противопоставить он первобытной магии? У природы женское начало — так мир устроен.

— Марта, сколько клиентов ты позавчера отработала? — спросил Кирилл.

— Штук пять, наверное, — Марта задумчиво накручивала на палец белокурый локон, — да. Точно пять.

— Нас надо рассекретить, — сказал Кирилл.

— Что-о? — переспросила Марта и выпрямилась.

— Это причина, — пояснил он, — ты же сама сказала: ищи причину. За четыре года отдел разросся до восьми человек, перешел на круглосуточный график, а статистика все равно отрицательная. Количество клиентов растет. Мы работаем вхолостую. Нужно предать все это огласке, к чертовой матери! Нужна какая-то государственная программа…

— Да мы и есть государственная программа! — перебила его Марта. — О наркотиках знали все и всегда. Сколько с ними боролись в открытую, и что? — она выпрямилась. — Ничего. Пока не разработали универсальный наноблок и не начали поголовные принудительные прививки, ни одна государственная программа с ними не справилась. Даже в Германии попытки легализовать их ни к чему не привели!