— В Голландии, — машинально поправил Кирилл.

— Кирюш, — Марта вздохнула, — у тебя горе от ума. Есть такое хорошее житейское правило: живи одним днем.

— Советуешь? — улыбнулся Кирилл.

— Советую, — решительно подтвердила Марта.

— А это против правил!

— А я знаю!

— Фу, какая ты непрофессиональная, Марусечка, — фыркнул Кирилл, — разве психолог имеет право давать прямые советы клиентам?

— Во-первых, все мы тут уже давным-давно непонятно кто: то ли психологи, то ли спецагенты. А во-вторых, лично я своим — всегда даю. Только Разумовскому не говори, а то я тебя вкусным кофием больше поить не буду, — и она лукаво подмигнула синим глазом.

Кирилл вышел в коридор, зашел к себе, включил компьютер и сообразил, что все еще улыбается. Психологическую помощь ему все-таки оказали, но пить теперь хотелось еще сильнее, чем на утреннем разводе. «Спецагент, — хмыкнул он про себя, запивая кофе минералкой, — да уж». Спецагентом Кирилл Владимирович Гольцов мечтал стать разве что в раннем детстве. Но детство кончилось, Гольцов, насмотревшись на отца и убоявшись участи инженера, поступил на факультет психологии местного университета и с головой окунулся в студенческую жизнь. Диплом был уже на носу, а Кирилл еще и не начинал задумываться о жизненных перспективах и потому имел все шансы устроиться на работу в сто двадцать последнюю школу Заречного района, если бы однажды вечером не пил пиво в хорошей компании. Большинство в ней составляли именно психологи — будущие и настоящие — и всяческие прочие гуманитарии. Был даже один настоящий поэт — лысый и бородатый дядька в неопрятном свитере, но он быстро напился и прилег в углу на диванчике. Если он какие стихи и читал — то Кирилл этот знаковый момент пропустил, потому что целовался на балконе с Лизкой Лебедевой. Когда они вернулись в комнату, кто-то включил телевизор. Дело было накануне выборов, и в ящике наперебой рекламировали себя и свои партии серьезные люди с серьезными деньгами, вложенными в рекламную кампанию.