— Кто, кто… конь в пальто — проворчал Витька. — Не хочешь дальше везти, не надо. Пошли, Юрик. Учить еще будет, куда ходить, куда нет. Сам-то на своем ЗИЛке по ночам носишься, кроликов давишь, это нормально?

— Я по дорогам, на них мин нет. А вы по дюнам лазите, там никто ж не проверял.

— Вот мы и проверим, — сказал Юрка, ступая с подножки на проминающееся под каблуками асфальтовое покрытие.

— Ага, — добавил Витька, спрыгивая рядом с ним и захлопывая раздраженно скрипнувшую дверь. — И тебе доложим. Разрешите идти, товарищ командир?

— Да пошли вы! — огрызнулся Костя, развернул машину и с ревом умчался.

Юрик проводил его взглядом. Обратно придется топать пешком, это километров десять, по сорокапятиградусному пеклу и с одной флягой воды на двоих. Хотя к жаре они за год привыкли, а пить хочется только первые полчаса; если перетерпеть, жажда пропадает.

— Чего стоим, пошли, — пихнул его в бок Витька. — Если до вечерней поверки не вернемся, кипеж на весь городок подымется!

Юрик шагнул вперед, и нога провалилась в горячий песок, тут же набившийся в ботинок. Он привычно пожалел, что не сделал себе «вьетнамки» из автомобильной покрышки, но это было такое тягомотное и нудное дело, что лучше уж ходить в армейских «прогарах».

Витька зачем-то разулся и сделал несколько шагов, но подошвы так обжигало, что он зашипел от боли и поспешно натянул ботинки на ноги.

Дорога тянулась между невысокими песчаными холмами, поросшими кустарником с выцветшей до буро-желтого цвета листвой. Оттуда так громко и пронзительно звенели цикады, что казалось — невидимые, они летают в воздухе где-то рядом, возле самого уха. На склонах, будто зрители в амфитеатре, замерли вараны и безучастно смотрели на идущих людей, подрагивая узкими раздвоенными язычками. За грядой холмов было море, и шум прибоя перехлестывал через кустарник, накатывая волнами.