Добро хоть заранее предупрежденные дежурный по станции и жандарм старательно отворачивались от шумной компании, но как быть с дачниками, традиционно вышедшими к поезду, да с парой молодых приказчиков, явно заинтересовавшихся барышнями, весело хохочущими вместе с молодыми людьми? В очередной раз повторив про себя мучивший его вопрос — зачем же он согласился быть опекуном, — Шилов стал уже буквально подталкивать всех к вагону. Никогда, никогда, повторял он про себя, не согласился бы я на особое поручение Зубатова. Отставка без пенсии — и то была бы меньшим наказанием…

— Пройдемте же в вагон, господа!..

— А ничего так вагончик, диваны мягкие. А снаружи 26 — сарай-сараем.

— Только я сразу говорю — на вторую полку не полезу!

Шилов глубоко вздохнул. Чуяло его сердце, что и в вагоне не будет ему успокоения, зря он тешил себя надеждой хоть на десяток-полтора часов относительного спокойствия.

— В первом купе, оно же купе проводника, уже сложены ваши вещи, — начал объяснять он, стараясь не обращать внимания на ломоту в висках. — Вы, Светлана, а также Аня и Катя, займете второе и третье купе. Затем разместимся мы с Надеждой Васильевной. Оставшиеся два купе займут Алексей, Игорь и Николай. Туалетная комната находится у купе проводника, уборная — в другом конце вагона…

— У туалета я спать не буду!

Шилов еще раз глубоко вздохнул в свои пшеничные усы. «Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его…»

— В туалетной комнате находятся только умывальник и принадлежности для умывания. Э-г-хм… все остальное — в уборной, как оно и должно быть. Давайте все пройдем по своим купе, там гораздо удобнее, чем в коридоре.

— Ну ладно, — с вызовом сказала Светочка Волкова, не желая сдавать позиции без боя, — тогда я пойду и переоденусь из этих гадских тряпок в нормальные вещи. Я надеюсь, здесь я могу ходить как нормальный человек, без этой идиотской маскировки? — полным неудовольствия жестом она обвела рукой свои юбку и жакет a la курсистка.