— Но, девушки… — раздался робкий протест жены Шилова, — я все же замечу…

— Ну что опять «девушки»? — слаженный дуэт Светы и Кати был ей ответом, — Надежда Васильевна, это у вас к амазонке положен передник. А у нас — не амазонки ваши, а нормальные человеческие брюки!..

Надежда Васильевна бессильно махнула рукой, смиряясь. В конце концов, «нормальные брюки» выглядели все же несколько поприличнее, чем лежащая в одном из баулов «школьная» юбка-плиссе — гордость Ани-Анжи. Взрослая девушка, которая могла бы уже и замужем быть, в детском матросском костюмчике нелепой бело-розовой расцветки… Неужели же и впрямь в будущем это будет многими считаться чудесным и привлекательным?

— Что это за станция? — Алексей Нечипоренко, подавив зевок, кивнул в сторону окна. Они с Зубатовым все время поездки просидели над папками с бумагами, заняв салон генерал-губернаторского вагона, — стол, и маленькие столики, и оба дивана — все было покрыто листами бумаги из папок. Машинописными листами из картонных папок. Зубатовский помощник лупит по клавишам пишущей машинки, как в чате треплется, — папироса торчит, пепел сыплется, только Ctrl+Z и F7 не нажмешь… «Корпеть над бумагами» — офигеть можно, раньше и не слышал такого — корпеть…

— Станция? — Зубатов мельком тоже посмотрел за окно. — А, это уже Тосна, пятьдесят верст до столицы осталось. Надо бы выпить еще чаю. Или кофе?

— Кофе, наверное, — юноша потряс головой, — а то я сейчас совсем усну.

— Тогда кофе. Илья Константинович, — Зубатов обратился к своему помощнику, — распорядитесь насчет кофе.

— Хорошо, Сергей Васильевич. У меня еще есть хорошие немецкие таблетки — коланин и новые, как там они называются… — зубатовский помощник порылся в маленьком саквояжике — а, вот, хероин, патентованное средство от кашля — и при усталости очень хорошо.