— Всё кадки строгает?

— Не. Играшки, на дороге продавать. Кадок ня нада ноне.

— Жаль, хорошо делал. Я, знаешь, Мила, даже сейчас помню запах этих свежеструганных плашек сосновых…

— Не. Сосновых клепок ня быват.

— Почему это «ня быват»?

— Потому. Смолой плачут.

— Ну, из дубовых, конечно, лучше.

— Ня знаю дубовых, дед с осины бочарил… Это чё за хавка?

— А Миха сейчас кого разводит?

— Ваня, ну дай человеку поесть. Попробуйте, Даня, это натуральный бифштекс с кровью, вам понравится.

— Миха-та… Яму жись не идет в руку. Што ни день, с утрянки уж настябавши. Много ня развядешь. К училке прибился, а и тама мима.

— Ну, ладно. Ешь, отсыпайся, дела обсудим завтра. Мне тут еще поработать надо.

— А где вы учились, Даня? У вас в деревне полная средняя школа?

— Не, ня полная.

— А какая?

— А никакой, закрыли. Им ня нада. В обитель ходил.

— О-о. И какую вам там программу давали?

— Руп за суп.

— …Не поняла.

— Русско православье и сетявой у них поиск.

— У них?.. А-а, это, надо понимать, Unix?

— Нада понямать.

— Да, я пытаюсь. Мне казалось, что поиск… ну хорошо. Но что же, окончившие такой курс, становились бакалаврами?

— Бакланами-то? Ага. Токо никто ня кончил. Разбяжались.

— Понятно… Но в Бога, значит, у вас еще веруют?

— Быват. Тока у нас ня больно видать, во что верить. В Москве, должно, вера вся. Тама, чай, есть во что. Аль у вас тута.

— Да-а… понятно, понятно… Как мясо, не жесткое?

— Такая яда для брюха бяда.

— Бя… почему? Вам не понравилось?

— Ничё, бацильно.

* * *

— Мила, ты дома? Чего ты там… Не знаю, когда, много еще. Ладно, брось это все, слушай, я тебе сейчас тезисно — основные положения.