— Да какого? Двадцать второго века — может быть, но сейчас-то как ездить? Вот сейчас, в ближайшие десять-двадцать лет? Ну, проект! Разрисовал, автопорты-ромашки, аэропарковки ВВП, посадки на крыши, ступенчатые терминалы — мама дорогая! Да этого всего и через сто лет еще не будет. А по дороге уже еле ползут, скоро вообще встанут. Короче, это не проект, а так, мягкая сайенс-фикшн, я даже не понимаю, как допустили. Для развлечения высокого жюри, должно быть.

— А кто вас там жюрит?

— Ну, в комиссии доктора и академики, но они только оценивают, а решают те, кто на телесвязи: министерство, хозяева территорий — ну, все, кому положено.

— А другие проекты?

— Да все плоские: прорубать, огибать, но это и без конкурса можно было. Подкорректировать старый — и гнать рабочку. Не захотели. Значит, есть шансы, Милочка, есть шансики… Слушай, а пожрать у меня есть шансики?

— Идем, прозаседавшийся, готово все давно. Когда объявят?

— Скоро, Милаша, скоро. А Женька что, все еще лягается?

— Звонила, у них после тренировки еще релаксационная медитация!

— О-йё-ёй! Ну, так чего, подождем?

— Она вечером все равно ничего не будет. Да и мне особенно незачем.

— У-йю-юй! Диэтички! А мне вот корпуленция не мешает. Вообще, куда я попал? Что это за семья, пожрать по душам не с кем… Гунька-то где?

— Не знаю, он меня в свои планы не посвящает. Садись. И мопса отключи, пожалуйста.

— На молодежки? Пойду — ну, только на дзюдо, потом у меня инглиш. Тяж там такой, типа трехстворчатый шкаф с антресолями, а мордаха — ничего. Ахмет, что ли. Ахмат? Так ты что, уже… Горный баран? А ты нашего Маугли. ру видала? Ой, дикарь, из леса, натуральный. Насвинячил тут на кухне, я ему — втык, мама-то стесняется его носом тыкать. А он мне типа: «Монахи — он в монастыре учился, представляешь? — тожа типа навставляли: хде снядают, тама не серят.