— К чему могут прицепиться. Только уже как-то не соображается.

— Ну, кто же это может… А спроси у своей тени!

— У тени?… Да! Молодец! Ну-ка, ну-ка… Бой с тенью. Сейчас исходные введем… Давай, возражай!

«Один ряд опор выглядит в высшей степени неубедительно, а для многоярусной эстакады — просто легкомысленно».

— Во, точно, как их мостовик вещает!

— Ну, ты же его и вводил.

— Да, верно… Только у меня это все просчитано. Я заложил биобетон, он под напряжением сам утолщается и фундаментные корни выпускает. Давай еще!

«Представляются ненадежными наклонные стойки…»

— Нормально всё. Укрепляли.

«…запроектированные в виде короколей…»

— А что это за «короколи»? Каракули? Ошибка?

— Во чудеса. Откуда он… Да нет, правильно, так в деревне называли, когда у дерева ствол раздваивался. Но я ж из деревни в семь лет уехал и с тех пор так уже не говорю. Я этого слова не вводил — откуда он узнал?

— Ну, это же твой клон. Смотри, он о тебе еще не то узнает.

— Бред какой-то. Я точно помню, не говорил я ему этого, да и вообще никому… Ладно, все, хорош. В натуре, спать идти надо.

* * *

— Ну, как прошло? Хорошо? Почему не позвонил?

— Да ничего, нормально, вроде.

— «Нормально»! И сияет, как самовар. Уж сделай милость, расскажи. Приняли без возражений, без замечаний?

— Ну как, опоры им тонковаты, они ж все из поколения напряженного железобетона, усилить требуют. Но это не принципно.

— Не коверкай слова. А у Виктора, ты беспокоился…

— Ха! Знаешь, чего он напетрил — ничего не строить! Не надо, понимаешь, никакой дороги вообще!

— Нет, не понимаю. Ездить-то как?

— Да вот никак. Вообще не ездить — летать! На тех аэротачках, которых в стране сто штук, только у самых жирных.

— Ну, аэромобили — транспорт будущего…