— …Давай.

— В-во — И! — ща, мы… нет, вот уж тут… гиги… гиена — мать наша… мать их… Огу-урчики? — а-атлично!.. Ну, давай, мать! О-ой, тепленькая пошла, да? Ты запей, запей водичкой-то… Ты, Милка, молодец. Ты хоть и белая кость, но ты человек, а они — они разве люди? Так, грязь несоскобленная… наросла везде…

— У Диккенса грязь на улицах нарастала, как сложный процент.

— Во-во… хор-рошо сказал! Уважаю Дик…кенса… А вот когда не на улице, а внутри? Давай!.. Огу-урчик, огурчик бери, похрумкай… От, понимаешь, ну, конкурс, дело такое, можно выиграть, можно не выиграть… ладно. Но вот когда так, чтобы в глаза, ну, чтоб явный бред, — вот, обидно, понимаешь? Четыре года!.. Давай…

— Ваня, ты…

— Ведь ты что думаешь, они там все идиоты? Не-ет, не на-адо! Они на этих фантазиях Витькиных — их и внуки еще ни хрена… — а они уже щас наворуют на сто лет вперед! А что ездить нельзя — какое им на хрен дело? Они-то проедут, с ментами впереди — клином, «свиньей», как псы-рыцари… Давай!..

— Ваня, ты…

— А Витька — гений, конкретно. Это всё так и будет… когда нас не будет… Он же не с бодуна выскочил… Не-ет, он просто так — никогда… И от него, главное, подлянки не ждешь. Это, знаешь, не то что… это редко кто — вот, по жизни…

— Презумпция неблагородства.

— Вво, Элькой твоей потянуло… не люблю. Но — да… Так-то, вроде, ничё и выпить, а коснись — ну падла на падле, с-суки, вот когда еще на стройке вкалывал… А он — не-ет, он… Вот он все выскакивает, вылезает… все он знает, всюду нос сует, везде ему дело… Вот я таких не люблю. Ну не люблю таких! Но он, сука, талант.

— Damn талант of a bitch…

— Давай!.. От, понимаешь, есть что-то такое — вот, или это есть, или нет. И всё. Вот в тебе нет, хоть ты всё прочти, да ты уже, и… и во мне нет, а в нем есть. Вот есть, и всё. Деньгами не купишь и задом не высидишь… А он что, землю рыл, жилы рвал?… Четыре года, как проклятый, не ел, не спал…