— И что же теперь?

— Не знаю. Не думал еще. Ладно, не бери в го…

— ВСТАТЬ! К СТЕНЕ!

— Простите, я не…

— Ваня, что происходит?… Почему они в масках?!

— РУКИ НА СТЕНУ, УРОД! НОГИ ШИРЕ!

— Ваня!! Кто это?!

— ВЫРУБИТЬ СВЯЗЬ!

— Мила, я потом тебе… — больно же!

— Папа, Ваню похитили! Не знаю, я не знаю, кто, пятнистые, в масках, прямо из института, с автоматами… Надписи? Не видела, какие-то полоски, кажется, были, мелькало все, и сразу выключили — он кричал! Папа, что же это такое?… Нет, никуда еще… и не звонить? А как же… Ну, я не буду… а в мили… Как «это и была»? я не понима… — папа! Что же это? Я буду, буду ждать, хорошо… Женя? В музее… у них урок в Русском… я сейчас же ее за… Почему не надо? Ну хорошо, я не буду забирать, я только посмотрю… Нет-нет, я поеду… я тебе перезвоню.

* * *

«Сгустки городов расползутся, и в центре миллионного города наступит мертвая тишина… и, для такого города, дикостью будут схемы чертежной доски Корбюзье и других рачителей сквозных проездов утилитарных нужд скотского здоровья».

— Что это?

— Это из записок архитектора Мельникова… Константина Степановича…,

— Он что, не русский?

— Почему? Русский. Гениальный архитектор. Трансформация внутреннего пространства… динамическая экспрессия, парадоксальные формы…

— Динамическая, значит…

«…и не остановится темп современных форм Архитектуры, начавшегося здесь у нас на взрывах прошлого…»

— Что-то уже успели здесь взорвать?

— Да нет, это он фигурально, про устаревшие архитектурные формы.

— Ну, ясное дело, устаревшие надо взрывать…

«…мне вспомнилась картина в Лувре „Римляне времен упадка“ и мне почудились шаги наступающих варваров, идущих для того, чтобы выполнить страшное дело божьего суда».

— Это какой Рим собираетесь разрушать, фигуральный или какой?