Конфликт интересов. С одной стороны, обезопасить все склоны невозможно. С другой стороны, закрывать канатки надолго тоже нельзя — весь район живет исключительно туризмом. Комаров — начальник службы лавинной безопасности — орал до хрипоты, объяснял, доказывал, приводил веские аргументы, что, мол, канатку необходимо остановить как минимум дня на три. Нельзя, нельзя поднимать людей в горы — трассы на Чегете отродясь не было — одно название, ратрака там никто и в глаза не видел — бесшабашный народ обязательно поедет по бокам, по южным и северным склонам. И лавина свое возьмет. Но подъемники работали почти каждый день. «Дуракам законы нэ писаны, — уверенно заявлял главный канатчик. — Ты таблычки выставыл — кататса запрыщэно, лавыноопасно? Всо! Осталое ых дэло! Сматрэть на горы и па трассэ ездыть всегда можно! Нам дэтей кармить надо». В принципе, его можно понять.

Бегемот открыл ножом банку консервов и посмотрел на Солнце. Кошка все так же сидела на клапане рюкзака, громко мурлыкала, перебирая передними лапами по плотной ткани, томно жмурила зеленые глаза и как будто улыбалась. Чайник закипел.

Тогда, два года назад, Бегемот ошивался в Терсколе, у друзей, приехавших на пару недель из Москвы. Катался, пил пиво, рассказывал байки из жизни спасателей, пару раз вместе с лавинщиками стрелял по склонам из пушки. Командор был не в восторге, но возражать не стал. В это время года основная работа связана именно с горнолыжниками, так что если Бегемот будет поближе к катальным местам, это даже хорошо. От базы спасателей до подъемника примерно километров 12, а от Терскола — не более трех. «Бормоталу возьми», — проворчал Командор на просьбу Бегемота об отлучке, но это — так, для очистки совести. Командор знал, что без джентльменского набора из рации, аптечки и лавинного комплекта Бегемот все равно с ПСС не уйдет. Школа. Бегемот скорее мог забыть ключи от дома, чем выйти зимой на склон без складной лопаты, лавинного щупа и бипера — радиоэлектронного прибора для поиска засыпанных снегом людей.