— Ну я же вижу. Случилось что-нибудь?

— Ничего не случилось… С Витькой тут базарили.

— С Архитравом? Кстати, за какие архитектурные достоинства его так прозвали?

— Травил много.

— А «Эпистиль» — потому что у него был эпический стиль или просто по синонимии?

— Просто… Просто потому что это иначе произносилось. Тоже в конкурс полез. Чего-то выдумывать собирается.

— Ну, он же человек с выдумкой.

— Да что тут можно выдумать? Расширение старой не везде проходит, значит, по-любому, нужна еще дорога, параллельно или ярусами, и я докажу, что эстакады быстрее и дешевле. И перспективнее. Уже доказал. И не надо вырубать ни лесов, ни экологов…

— Так что же ты тогда нервничаешь? Пиццу с курицей будешь?

— Будешь… Я не нерн… не нервничаю, а я не понимаю, что тут еще можно выдумать. Канал прорыть Москва-Питер и сплавлять.

— Свежее решение. Тебя в самом деле так беспокоит…

— Он что-то придумал. Я чувствую. Не полез бы он с еще одним стандартным вариантом в дорожный конкурс — зачем? Нет, он что-то придумал… И я не понимаю — что, понимаешь? Спасибо, не хочу больше, извини.

— Ваня, ну ты же ничего… Ну чаю-то…

— Потом, потом.

* * *

— Привет, милый. Можешь говорить, да? Я сейчас в редакцию, наверное, до вечера… мопса поверни, я тебя не вижу. Ой, бабушка, а почему у тебя такие большие очечки?

— Да в тех уже не вижу ни черта, левым особенно.

— Ваня, у Эли есть знакомый окулист, профессор…

— Вот и пусть они друг другу очки втирают. Во парилка, да? Мокрый до этой самой… — опять кондёры вырубили по всему зданию.

— Лимит выбрали? Что он у вас такой маленький?

— Да нормальный, просто все гибридов своих из институтской розетки заряжают… и я тоже.

— А окна открыть?

— Да все уж пооткрывали, которые и не должны, и все равно духовка. А наверху вообще баня: там целиком не открыть, только щели… Ты где едешь, покажи… А, стоишь в пробочке. Ну, я тебя тогда поразвлекаю. Федьку моего сейчас умыли.