Стоял и смотрел, как капли падают на две простертые длани. На одной был мир, который можно узреть чужими глазами. На другой — вода.

Петр умылся и выкинул подарки вороны, втоптав их в грязь. Он не получал от этого наслаждения, просто ему казалось, что так надо, потому что выбор должен быть окончательный.

По этой же причине он свернул шею вороне, когда она вернулась с очередным глазом, сверкающим серо-стальным отблеском.

Теперь с ним был только дождь.

«Почему ушел Господь? — спрашивал себя Петр. — Когда он ушел? Куда делись остальные?»

Вопросы висли в воздухе, сгущаясь туманной изморозью. Вскоре Петру стало трудно дышать из-за того, что все вокруг было забито вопросами. А они лезли и лезли неудержимо, осыпаясь песчинками убегающего времени.

«Почему мертвые пришли к воротам рая, но не пытаются войти? Почему их так много? Когда кончится дождь?»

Свежего дуновения ответов не предвиделось, а дождь и не думал прекращаться.

Из-за тумана Петр пропустил момент, когда мертвые превратились в скелеты. Истлевшие лохмотья, поскрипывания, щелчки костей налетели на него разом, стоило туману осесть.

«Зачем вы здесь?» — в тысячный раз спрашивал Петр и слышал в ответ лишь стук зубов. От холода или от ветра — неведомо.

А ветер усиливался. Налетал, норовя разогнать тучу, повисшую над Петром. Завывал трубным гласом Судного дня. Раскачивал скелеты, подобно диковинным деревьям. Ветер был теплым.

Уставшему от промозглого холода Петру он казался спасением, несмотря на то что дождь теперь бил в лицо. Крылья вынырнули из-под плаща и затрепетали, согреваемые ветром.

Петр видел, что идет в самое сердце урагана.

В воздухе крутились несколько скелетов и просто мертвяков. Они пролетали мимо Петра, вытянувшиеся в рост големы неведомого создателя.