«Вряд ли их создал Господь», — подумал Петр, преодолевая пыльную завесу, отделявшую его от сердца урагана.

Она стояла, чуть покусывая клыками губы. Полуобнаженная, дышащая теплом. Хвост покоился на плече, словно заползшая змея.

Петр еще больше расправил крылья и никак не мог оторвать взгляда от живых оранжево-огненных глаз.

И только дождь знал: слезы это были или капли.

В аду был пес, арбалет и ветер. А еще Лилит.

Ветер дул беспрестанно, поднимая тучи пепла в воздух, отчего постоянно слезились глаза. Лилит ненавидела себя за то, что проливает слезы. Когда-то давно она поклялась, что этого больше не случится.

Арбалет стрелял сильно, несмотря на ветер, и болты летели точно в цель.

Пес бегал за ними, принося обратно. Без какой-либо команды срывался с места, исчезал в пепельном вихре и возвращался с добычей, кладя на колени Лилит.

А стрелять с каждым разом хотелось все меньше и меньше.

Мертвые не возвращались, замерев метрах в ста от ада. Повернувшись спиной, они стояли и не двигались, несмотря на угрозы Лилит, уговоры вернуться, обещания искупления. Просто стояли, изредка проходя несколько метров вперед.

Она стреляла безо всякой надежды, что они одумаются. Стреляла просто потому, что не могла смотреть, как рушится порядок. Стреляла, как тогда, когда они вдруг разом начали выбираться из ада, невзирая на запоры и стены.

Лилит разожгла все костры в опустевшем аду, приманивая мертвых на свет, но ничего не произошло. Она кричала: «Вернитесь! Сатана ушел!» — но они не слушали.

Крохотные продвижения вперед и рассыпающиеся от болтов скелеты — вот и все изменения.

А потом ей надоело.

Лилит взяла арбалет, подозвала пса и вышла за ворота ада. Ветер окутал ее своим теплом и остался рядом.

Стена была невысокой. Примерно в человеческий рост.

Ветер обжигал кирпичи, а дождь наполнял раствор водой. Петр и Лилит продвигались метр за метром, обнося мертвых стеной.