Очнулся же я от громкой ругани нескольких человек почти под самым ухом. Скатившись с футона на татами, я охнул — полоски пластыря, державшие повязку на воспалившейся ране голени, оторвались вместе с волосами. Но уже через секунду стало не до этого. Прошипев встревоженно приподнявшейся на локте Юрико: «Лежи тихо! Что бы ни случилось — не вставай!», я на четвереньках — крадущейся к воробью кошкой — направился в прихожую, где и устроился, прижав ухо к двери.

На площадке перед квартирой были по меньшей мере три человека. Одного я узнал по визгливому голосу, это был управляющий нашего дома по фамилии Тобэ. Второй мне был незнаком, и даже после попытки разглядеть что-либо, происходящее снаружи сквозь замочную скважину, и увидев при этом лишь широкую спину в синей хаори

— Вы же видите: счетчик крутится! — визжал Тобэ, даже не пытаясь говорить тише.

— И что? — бубнил тот, что в хаори. — Может, он просто лампочку забыл выключить в туалете?

— …плитку или утюг? — снова проголосил управляющий, но первой половины фразы я не расслышал, потому что люди на площадке все время двигались, громко шаркая ногами.

— И как давно он уехал?

— Скоро три недели, — ответил Тобэ.

«Чтоб тебя сикомэ

— Может, действительно, отключить? — пророкотал одетый в хаори, и я снова прильнул к замочной скважине: как отреагирует электрик?

— Мне что? — ответил тот, и я заметил, что человек он передовых взглядов, коль, не стесняясь старших по возрасту и положению, продолжает демонстративно перемалывать иностранную новинку — жевательную резинку. — Я могу и отключить! Работы пять секунд… А вот, думаю, если у жильца вашего не утюг остался, и даже не лампочка горящая, а холодильник продолжает работать, то неприятностей вы на свою голову наберетесь!