Разделав в пух и прах перепуганного директора хлебокомбината, высокопоставленный начальник начал было упрекать в нерасторопности оперативную группу, однако подполковник Моисеев со свойственным ему тактом быстро дал понять громовержцу, что изготовление булок и розыск преступников — далеко не родственные компетенции.

— Это мы еще посмотрим! — угрожающе изрек разгневанный начальник и, сердито перебросив с руки на руку свой плащ, чуть не столкнулся с входящими в бухгалтерию Шехватовым и Ницаком.

— Психуют здесь всякие… — глянув на удалявшуюся широкую спину, хмуро проговорил Шехватов.

— А потом деньги теряются, — с усмешкой добавил Ницак.

Следователь Прокопенко, мельком посмотрев на вошедших, принялся строчить очередную страницу протокола осмотра места происшествия. Эксперт-криминалист на корточках елозил по полу, стараясь изъять на дактилопленку хотя бы один из смутных отпечатков босых человеческих ног. Из смежной с бухгалтерией комнаты расчетной группы доносился приглушенный голос прокурора, разговаривающего с кассиром Сергутиной.

Едва только Ницак и Шехватов высказали Моисееву свои соображения, в бухгалтерию порывисто вошел старший инспектор ОУР горуправления капитан милиции Беляев. Устало присев на краешек стола, он бросил короткий взгляд на колдующего с дактилопленкой эксперта-криминалиста и сразу повернулся к Моисееву:

— Следы босых ног, Геннадий Федорович, обнаружены в лаборатории, расположенной с противоположной стороны коридора. Больше нигде нет.

— Еще что там, Валентин Петрович? — спросил Моисеев.

— Из трех окон лаборатории среднее — без наружной рамы, открыто. Замок на двери английский, изнутри открывается без ключа. И еще… — Беляев показал на дверной проем, откуда слышался голос прокурора. — На наружной двери расчетной группы, около замка, имеются вмятины, как будто ее взламывали, но она не поддалась. По всей вероятности, преступники знали эту контору как свои пять пальцев.