Дверь бухгалтерии и кассы, судя по вмятинам на косяках, были взломаны металлическим предметом с плоским раздвоенным, как у плотничной выдерги, концом. Этой же «выдергой», похоже, вскрыли и сейф, который оказался вытащенным из тесного помещения кассы в просторную бухгалтерию и лежал опрокинутым с распахнутой дверцей. Возле него валялись несколько приходно-расходных ордеров, надорванный листок платежной ведомости, с десяток мелких монет и — все. Рядом с сейфом темнели широкие мазки, как будто грязной тряпкой пытались затереть на полу многочисленные следы босых ног. На взломанной двери кассы белел квадратик бумаги с жирной фиолетовой печатью, оказавшийся совсем пустяковым барьером для преступников.

По сбивчивому рассказу кассира, из сейфа похитили около пятнадцати тысяч рублей.

— Понимаете, вчера, ну это… день зарплаты у нас был, — нервно сжимая пальцы, говорила кассир. — Деньги я получила в Госбанке поздно. Приехали на комбинат, сразу стала выдавать. До восемнадцати сорока выдавала. Потом получила за себя и за мужа, спрятала оставшиеся деньги в сейф, замкнула его в присутствии главного бухгалтера, опечатала дверь кассы, — Сергутина показала на белеющую бумажку с печатью. — Вон, видите, можете убедиться сами…

— Кто, кроме вас, знал, что в сейфе осталась на ночь крупная сумма денег? — спросил подполковник Моисеев.

— Все комбинатовские знали.

— Сколько получили в Госбанке?

— Двадцать три тысячи шестьдесят три рубля, — без запинки ответила кассир.

— Какими купюрами?

— Сто штук, помню, по двадцать пять рублей. Пять тысяч пятерками — в пачках по сто штук, затем связаны в одну общую пачку и опечатаны пломбой. Десятками было десять пачек, по сто штук в каждой. Десять пачек по триста рублей тройками. Ну и еще россыпь разными купюрами…

— Сколько из этих денег выдали?

Сергутина тревожно посмотрела на эксперта-криминалиста, обрабатывающего сейф порошком для снятия отпечатков пальцев, пожала плечами: