- Прекрасно, капитан Харрингтон. Обстановка была "сложной", противник изменил курс, чтобы пуститься за вами в погоню, и "Агамемнон" был уничтожен. Имелась ли у вас связь с флагманским мостиком "Ники" и адмиралом Сарновым?

- Да, сэр.

- Значит, именно в это время он приказал оперативной группе рассеяться?

- Полагаю, сэр, таково было его намерение. Он начал отдавать приказ, но прежде, чем приказ мог быть верно понят и принят к исполнению, возникли препятствия.

- Что ему помешало, капитан?

- Донесение, полученное от нашей сенсорной сети, сэр. Наши платформы отметили приближение дредноутов адмирала Данислава.

- Понятно. А отдал ли после этого адмирал Сарнов приказ не рассредоточиваться?

- Никак нет, сэр. Он был ранен, прежде чем успел приказать что бы то ни было, - звучало все то же бесстрастное сопрано.

- Как он был ранен, капитан? При каких обстоятельствах?

В голосе дознавателя послышался намек на досаду, раздражение, вызванное прямо-таки клиническим профессионализмом Харрингтон.

- Неприятель несколько раз накрыл "Нику" своим огнем, сэр. Одно из попаданий вывело из строя первый шлюпочный отсек, командный пункт и флагманский мостик. Несколько штабных офицеров было убито, а сам адмирал получил серьезное ранение.

- Он потерял сознание?

- Так точно, сэр.

- И вы передали управление оперативной группой следующему старшему офицеру?

- Никак нет, сэр.

- То есть вы сохранили командование за собой? - Харрингтон молча кивнула. - - Почему, капитан?

- Как мне показалось, сэр, оперативная обстановка была слишком серьезной, чтобы усложнять ее еще и путаницей в порядке подчинения. Я располагала сведениями о прибытии адмирала Данислава, каковых у капитана Рубинштейна, следующего по старшинству офицера, могло и не быть. А счет шел на секунды.

- Стало быть, вы приняли на себя командование всем оперативным соединением от имени адмирала Сарнова? - резко, подчеркивая суть, спросил Капра.