Да, Джонни очень хотелось похоронить своего отца в могиле богов.

— Тебя что-то тревожит? — спросила, подойдя тихо, Крисси.

Джонни взглянул на девушку, задумчивость его растаяла. Угасающий костер золотил волосы Крисси, отблески пламени отражались в ее прекрасных темных глазах.

— Я виноват, — признался Джонни. Крисси улыбнулась и покачала головой: нет, Джонни ни в чем не виноват.

— Виноват, виноват, — горько продолжал он. — С нашей деревней что-то неладно. Взять кости моего отца… За последний год они просто раскрошились, как те скелеты в могиле богов.

— В какой могиле? — удивленно переспросила девушка.

Джонни решил болтать глупости — пусть, с ней можно. Хоть так поговорят…

— Я должен был похоронить его там. Он был великим человеком. Многому научил меня: как плести веревки из травы, как устраивать засады на пуму и убивать ее в прыжке, ведь она не может в воздухе развернуться, ты же знаешь! Как изготавливать из шкур прочные ремни…

— Нет, Джонни, ты ни в чем не виноват.

— И похороны были скверные.

— А я других никогда не видела.

— Плохие были похороны. Стаффор не выдержал церемонии.

— Но ведь он много говорил. Я-то сама не слышала, помогала собирать землянику, но мне рассказывали. Он что-нибудь плохое сказал?

— Нет, только все равно неправильно.

— А что он говорил, Джонни?

— Да ты же прекрасно знаешь: твердит одну и ту же чушь, как боги разгневались на людей. Все знают эту легенду. Я и сам могу рассказать не хуже.

Джонни недовольно фыркнул.

— Расскажи мне, а?

Крисси приготовилась слушать с таким интересом, что ему некуда было деваться.

— … И вот наступил день, когда бог разгневался на людей за их праздность и прелюбодеяния.