Но до сих пор обратная стреловидность реализовывалась исключительно в экспериментальных самолетах, таких как американский Х-29 и русский С-37 (Су-47) «Беркут». Дело в том, что под действием набегающего потока воздуха обратно- стреловидное крыло стремится согнуться — это называется аэродинамической дивергенцией. Решить проблему можно, только увеличив общую жесткость конструкции, а это чревато увеличением веса. Но разработка и использование специальных композитных материалов успешно решили такую проблему.
Кроме этого новшества, на самолете было еще много технических «изюминок», но сейчас они прятались под обшивкой и за непроницаемым остеклением фонаря кабины.
Рядом с истребителем были установлены стенды с различными приборами. Назначение большинства из них было для подполковника Рощина неведомым. По экранам бежали зеленые синусоиды, на компьютерных дисплеях отображались непонятные графики, таблицы и полигоны, а руководили здесь люди в белых халатах — исследователи, хоть и в офицерских званиях. Они произносили какие-то одним им понятные фразы, пересыпанные техническими терминами. И Рощин почувствовал себя чужим в царстве яркого света и электроники.
— Юрка! Здорово!
Рощин обернулся на знакомый голос, который он чаще слышал сквозь треск и шипение статики в наушниках летного шлема. Так и есть: через освещенную площадку широкими шагами к нему шел Олег Щербина, командир и ведущий пары, с которым они прошли и огненный ад воздушной войны за Донбасс, и ожесточенные бои в небе Венесуэлы над Карибским морем и джунглями.
А рядом с ним — еще трое молодых офицеров в летной форме. Остальные летчики звена суперистребителей. Высокий светловолосый старший лейтенант, напоминающий чем-то самого Рощина в недавней молодости. Невозмутимый майор с восточными чертами лица и заметной проседью в черных как смоль волосах. И низенький капитан плотного телосложения.