У площадки лифта, уходящего куда-то в недра горы, их встретил пост с двумя молодцами в камуфляже бронежилетах и с компактными автома-

¹ ТПК — транспортно-пусковые контейнеры.

тами «Вихрь» в руках. Молодцы молча взяли у всех карточки и по очереди пропустили через опреде­литель. Все это время за процессом бесстрастно наблюдала зрачком видеоприцела дистанционно — управляемая пулеметная турель под потолком.

После недолгой проверки все офицеры заш­ли в лифт. Кабина с жужжанием стала опускаться куда-то в глубь горы. Наконец на одном из под­земных этажей они остановились, и дверцы рас­пахнулись прямо в залитый светом ангар.

В самом его центре, весь опутанный провода­ми, шлангами, оптико-волоконными и силовыми кабелями, возвышался невиданный самолет с кры­льями обратной стреловидности. Непроницаемый, блестящий золотым напылением фонарь кабины был сейчас закрыт.

Этот летательный аппарат был одновременно похож и непохож на другие самолеты знамени­той «фирмы» Павла Осиповича Сухого: плавные изгибы сопряжения крыла и фюзеляжа, по лебя­жьему изогнутая носовая часть фюзеляжа, широ­кое «разваленное» наружу вертикальное хвостовое оперение. И вместе с тем было в нем нечто фу­туристическое — сразу становилось понятно, что к своим предшественникам новый истребитель относится как первый серийный реактивный бое­вой «Мессершмитт-262» к своим поршневым вин­томоторным собратьям.

Сама по себе обратная стреловидность в пред- серийном, а в перспективе — в серийном, а не экспериментальном истребителе уже была огром­ным технологическим прорывом. Такое крыло от­крывало перед летательным аппаратом массу со­вершенно уникальных возможностей: отличную управляемость на закритических и сверхкрити­ческих углах атаки, когда «нормальный» самолет попросту валится в штопор, управляемость на малых скоростях и, как следствие, замечательные взлетно-посадочные характеристики, понижен­ную радиолокационную заметность.