Они шли вперед, а город уступами поднимался вверх, стремясь достать до самого небосвода.
- Никого, - задумчиво произнес Сарл. - В этой тишине и спокойствии город может стоять вечно...
- Кажется невозможным, - возразил Грэхем, - чтобы исчезла раса, у которой хватило разума и хватило силы для постройки этого города. Но она исчезла.
И он подумал о Ниневии, и о Карнаке, и о Фивах, и о руинах Баальбека, истлевающих под земным Солнцем где-то там, в космической бездне.;
Вдруг, как будто опровергая его мысли, в воздухе прозвенел голос. Потом послышался другой, и еще один, и еще, и все они разразились счастливым смехом, и воздух звенел от веселья. Люди не видели, откуда неслись голоса, но они не сговариваясь бросились к огромному дереву и спрятались за ним, пытаясь разглядеть тех, кто внезапно заполнил воздух смехом.
- Кто-то здесь есть, - сказал Грэхем.
- Гляди! - выдохнул Сарл.-Нет, не на город! Вон на ту полянку!
На полянке мелькнуло что-то бронзовое, и из тени деревьев вынырнула смеющаяся, танцующая фигура. Человек был обнажен, да ему, казалось, и не нужна была никакая одежда. За ним последовали другие, и все они двигались в ритме какого-то танца.
- Дети, - прошептал Сарл.-Нет... юноши.
- Играют...-сказал сам себе Джек Грэхем. Его голос был полон удивления. В тени величайшего города, который он когда-либо видел, играла молодежь. Дело рук их предков превращалось в развалины у них на глазах, а они занимались дурацкими играми и плясками, размахивая руками и раскачиваясь в солнечном свете, беззаботно-равнодушные к творениям многих поколений тружеников, которые ради них работали и мечтали.