На одном бедре болтался пистолет, на другом сумка. Лицо болезненного желтоватого оттенка, волосы сбриты. Это было худое, выразительное лицо, с высокими скулами и прямым носом с подвижными ноздрями. Из-под мефистофелевских бровей смотрели темные, немного раскосые глаза. Рот, широкий и самодовольный, был растянут в дерзкую улыбку, открывающую острые белые зубы. Какая-то монголоидная полукровка, решил Саундерс.

– Ты кто такой? – грубо спросил он. Незнакомец осмотрел его с подозрительностью.

– Белготай из Сырта, – ответил он наконец. – Но ты сам не здешн'й.

– Еще какой, – мрачно сострил Саундерс. – Ты зачем меня сюда затащил?

– Ты'ж не х'тел попасть в лапы к'Щейкам, в'рно? – переспросил Белготай. – Т'ко не спраш'вай меня, зачем я спас незн'комца. Пр'сто я ок'зался на улице, см'трю, ты б'жишь. Вот я и пр'кинул, что кто-то смывается от Ищеек, п'рню надо п'мочь. – он пожал плечами. – К'нечно, если тебе п'мощь не нужна, м'жешь к'титься обр'тно.

– Нет, я, конечно, останусь здесь, – сказал Саундерс. – И… спасибо, что спас меня.

– De nada, – ответил Белготай. – П'шли, выпьем.

Они прошли в задымленную комнату с низким потолком, в которой стояло несколько ободранных деревянных столов, теснившихся вокруг небольшой жаровни с углями. В дальнем углу виднелось несколько больших бочек. Скорее всего, это была какая-то таверна, место сборищ местной мафии. Кажется, мне повезло, подумал Саундерс. Преступники не будут столь придирчивы к его прошлому по сравнению с официальными властями. Здесь он сможет осмотреться и кое-что разузнать.

– Боюсь, у меня нет денег, – сказал он. – Разве что… – Он достал из кармана горстку монет.

Белготай впился в монеты взглядом и с шумом втянул между зубов воздух. Потом его лицо разгладилось и стало бесстрастным.

– Я угощаю, – радушно произнес он. – Эй, Хеннали, пр'неси нам висс'и.

Белготай увлек Саундерса в сторону, и они уселись в темном углу, подальше от всех остальных. Хозяин принес высокие стаканы с чем-то, отдаленно напоминающим виски, и Саундерс осушил свой с благодарностью.