– Высади меня в т'кие времена, к'гда вольный стрелок снова сможет ср'жаться. А я тем временем стану помогать тебе. Я неплохо упр'вляюсь с пистолетом и виброножом. Не можешь же ты скакать по б'дущему один.

Саундерс задумался. Впрочем, что тут долго размышлять – и так было ясно, что этот период для него бесполезен. К тому же Белготай спас его, пусть даже Ищейки не такие страшные, какими он их расписал. И… если уж на то пошло, ему нужен кто-нибудь, с кем можно просто поговорить. Кто помог бы ему забыть Сэма Халла и пропасть столетий, отделяющую его от Евы.

Решение пришло.

– Хорошо.

– Отлично! Ты не пож'леешь, Мартин. – Белготай встал. – П'шли, пора отправляться.

– Прямо сейчас?

– Чем ск'рее, тем лучше. А вдруг твою машину найдут? Тогда станет слишком поздно.

– Но… тебе же надо собраться, попрощаться…

Белготай шлепнул себя по сумке.

– Все мое со мной. – В его дерзком смехе пробилась горечь. – Мне не с кем пр'щаться, разве что с кредиторами. П'шли!

Наполовину ошеломленный, Саундерс вышел вслед за ним из таверны. Слишком уж быстро пришлось ему прыгать из эпохи в эпоху, и у него не было возможности приспособиться.

Например, если он когда-нибудь вернется в свое время, у него в эту эпоху будут жить потомки. При скорости, с какой распространяются родственные связи, в каждой из враждующих армий окажутся люди, несущие в себе кровь его и Евы, и они сражаются между собой, даже не задумываясь о той нежности, благодаря которой появились на свет. Но ведь и я сам, устало подумал он, не задумывался в свое время, имею ли общих предков с теми, кого сбивал во время войны.

Люди живут в своем собственном времени, короткой вспышке света, ограниченной огромной темнотой, и не в их природе задумываться о том, что простирается за пределами этого короткого промежутка. Он начал понимать, почему путешествия во времени никогда не стали обычным явлением.