Империя! Среди звезд еще сияла ее былая слава. Она медленно тускнела, пока варвары постепенно проникали все глубже, в то время как коррупция и гражданская война разрывали ее изнутри, но она еще продолжала оставаться трогательной и отчаянной надеждой разумных существ всей Галактики. Когда-нибудь в темноту внешних миров вернется цивилизация, еще более великая и восхитительная, чем любая из прежних. Человек не может жить, не веря в такое.

– Но у нас здесь дело, – пожимает плечами командир. – Тауфо Сирианский скоро обрушится на Сол. Вряд ли мы сможем долго его сдерживать.

– А что вы б'дете делать потом? – с вызовом произнес Белготай.

Молодое и одновременно старое лицо скривилось в горькой усмешке:

– Умирать, конечно. Что нам еще остается делать… в такое время?

Они провели с солдатами ночь. Белготай весело провел время, обмениваясь с ними байками о воинских похождениях, но к утру все же решил отправиться с Саундерсом дальше. Это эпоха была достаточно жестока, но ее безнадежность тронула даже его грубую душу.

Осунувшийся Саундерс уставился на контрольную панель.

– Нам придется отправиться далеко вперед, – сказал он. – Чертовски далеко.

50000 год. Они выскользнули из потока времени и распахнули дверь. В лицо им ударил резкий ветер, треплющий тонкую завесу снежинок. Серое небо нависло над высокими каменными холмами, на которых среди голых утесов стояли угрюмые сосны. По реке, с бормотанием вытекавшей из леса, плыли льдины.

Геология не работет так быстро, даже четырнадцать тысяч лет не были очень большим сроком для медленно изменяющейся планеты. Наверняка это было работой разумных существ, терзавших планету и покрывавших ее шрамами после бессмысленных войн невообразимой мощи.

Над всем ландшафтом доминировала серая каменная масса. Огромным монолитом она стояла в нескольких милях от них, черные стены охватывали невообразимую площадь, массивные зубчатые башни мрачно тянулись к небу. Она наполовину лежала в руинах. Исковерканные и искрошенные камни, потерявшие ворму под ударами энергии, что когда-то заставляла камень плавиться, теперь сгладились, несчитанные тысячелетия подвергаясь действию погоды. Они были очень стары.