– Мы останемся, по меньшей мере, на несколько дней, – импульсивно произнес он. – Но вряд ли мы что-нибудь сможем для вас сделать.

– А я в этом сомневаюсь, – возразил практичный Хунда. – Ведь мы уже регрессировали. К примеру, принципы проектора времени уже давным-давно утеряны. Но все же у нас осталось многое из той технологии, что далеко превышает уровень вашего времени.

– Знаю, – несколько уязвленно признал Саундерс. – Но… впрочем, мы так и не прижились ни в одном из времен.

– А наступит ли еще когда-нибудь достойная эпоха? – с горечью вопросил один из придворных.

Птицеподобное существо с Клаккахара посмотрело на Саундерса.

– Для вас не станет трусостью покинуть проигравших, которым вы все равно, вероятно, не сможете помочь, – произнесло оно тонким, акцентированным голоском. – Когда анварды придут, думаю, мы все погибнем.

– А что это за ист'рия про Мечтателя? – спросил Белготай. – Вы про него что-то уп'минали.

Его слова произвели такое впечатление, будто комната внезапно погрузилась во мрак. Наступила тишина, нарушаемая только завыванием ветра, в которой все сидели, погрузившись в невеселые мысли. Наконец Таури заговорила.

– Он последний из Вро-Хи, советников Империи. Последний, кто еще жив. Но, наверное, никогда не будет новой Империи, по крайней мере на той же основе, что и старая. Нет другой такой расы, достаточно разумной, чтобы координировать ее.

Хкнда удивленно покачал большой головой.

– Мечтатель однажды сказал мне, что это, может быть, и к лучшему, – признес он. – Но не стал ничего объяснять.

– Как получилось, что из всех планет вы оказались здесь, на Земле? – спросил Саундерс.

Таури улыбнулась так, словно услышала мрачную шутку.

– Последние два поколения оказались самым неудачным периодом Империи, – сказала она. – Словом, самое большое, чем еще командовал Император, был маленький флот. Моего отца битва лишила даже этого. Он ускользнул на трех кораблях сюда, в сторону периферии. И решил, что Сол вполне сойдет за прибежище.