Изредка, конечно, среди них попадался хоть и не скурвившийся, но отменно глупый молодняк, «искавший себя». «Мужественные сталкеры», «загадочные артефакты», «великая тайна Чернобыля» и все в том же духе… Рр–романтика б…екая!

Ладно, посмотрим: если непонятный чужак к нему явится — вот и поговорим тогда, а пока…

Докурив, он вновь спустился в полутемный зал и заказал у Тапира банку шпрот и еще водки…

Мысленно попрощался с тенями погибших спутников.

«Паленый, Бампер, Шуруп, как ни крути, вы были славными ребятами! Если на той стороне что–то есть — может, еще и свидимся…»

…Тот, о ком говорил Робот, появился в бункере, когда сталкер допил второй стакан и доел последнюю рыбешку.

С первого же взгляда, даже до того, как тот что–то спросил у Тапира и направился к его столику, Кондор догадался: это тот самый. Ибо вряд ли на Кордоне мог быть второй такой — в столь дорогом и новом снаряжении.

И в самом деле, Робот если и перегнул палку насчет «золотой рыбки», одного из самых дорогих артефактов, то не сильно.

Защитный комплект, каким обычно пользовались западные научники, подогнанный по фигуре. На ногах не обычные берцы, кустарно подбитые тефлоном и кевларом, а настоящий «маттерхорн» с титановыми набойками — таких и у ооновцев нет.

Поверх всего этого удобный пыльник тонкой парусины с капюшоном — в сочетании с респиратором в считаные секунды закрывает всю голову, заменяя противогаз. Дополняли это американские же противоосколочные очки.

Под пыльником был легкий черный полицейский бронежилет с разгрузкой, а на поясе — солидный пистолет в кобуре на липучках — кольт «М1911», судя по выглядывающему затыльнику.