— Да нет, все путем… Только вот морда у тебя уж больно злая была…

— Ладно, неси еще «Казака» и закусить чего–нибудь. Все равно чего…

Кондор твердо вознамерился напиться. Настроение было паршивое… Он не обращал внимание на присутствующих, погруженный в свои невеселые серые мысли.

…Хмель упорно не брал — такое бывает, когда нервы долго перенапряжены и организм притерпелся к стрессу. Но и тяжесть в душе не проходила…

Он даже пожалел, что в последний раз, запасаясь у Дуремара антирадом, таблетками колы и прочей фармакологией, отверг предложение ушлого аптекаря прикупить пару упаковок антидепрессантов. Хотя глотать их в смеси с водкой — верный путь не только к циррозу, но и к шизе…

«Творец, который сотворил Зону, Черный Сталкер и все черти и демоны! Как же меня все достало — эта Зона, эти аномалии, этот Кордон, эта водка!» Хотя что он грызет себя? «Ты же, старина, Зону не первый год топчешь и сам все понимаешь!.. Шесть лет в Зоне — много ли живых, кто с тобой начинал?» И все эти шесть лет он занимался двумя вещами — или ходил за Периметр, или готовился к новому походу.

Время от времени, подгадывая под дежурства «своих» офицеров и сержантов и выбросы, выходишь за Периметр. Если повезет, возвращаешься. Треть или четверть гонорара за проданные артефакты стабильно уходит тем, кто ее сторожит и, как в бородатом анекдоте, ею и кормится. «Кто ж устережет сторожей?» Остальное исчезает быстро, как труп вольного бродяги в «холодце». И сверх того — постоянное знание того, что скорее всего однажды ты просто не вернешься, — и без разницы, от чего ты умрешь, тем более что причин сдохнуть в Зоне выше крыши.

«И что самое поганое — никому в мире нет дела до того, выживу я или нет. Мне тридцать лет — скоро тридцать один. Друзей нет. Жены и детей — нет. Любовницы — нет. Дома — нет… Ничего нет».

Большинство таких, как он, сталкеров, вольных бродяг, хабарников, именно так и гибнет, устав бороться, сломавшись — нет, не сломавшись, чуть надломившись в депрессняке или обычном нервном истощении.