— Спокойно, — бормотал он то ли про себя, то ли вслух. Просто нервы слегка разыгрались… Такое ведь слишком даже и для него.

Смех вдруг сам собой застрял в глотке — Кондор ощутил, как обмякли руки вцепившегося ему в плечи спутника, увидел, как, смертельно побледнев, осел наземь Паленый — дюжий двухметровый мужик тридцати с небольшим лет, способный не пьянея осушить пузырь «Казака» без закуси… Как синеет его лицо и закатываются глаза…

Потом он сидел рядом совершенно опустошенный, не имея сил пойти и пристрелить воющего пса–подранка или попробовать добить сипло ухающего псевдогиганта.

Рядом с ним лежал мертвый Паленый — сердце его просто отказало, не выдержав — и такое в Зоне бывает. Видать, судьбе или Хозяевам показалось, что половина группы — слишком малая плата за спасение от верной смерти.

— Эх, Паленый, что же ты… — только и выдавил он, ощущая что–то похожее на желание разрыдаться…

— Кондор, да очнись! — Сталкер открыл глаза и обнаружил, что пребывает в баре на Кордоне.

Тапир, приближенный и правая рука Сидоровича, тряс его за плечо…

Кондор еще некоторое время оглядывался, словно до конца не веря, что он здесь, на почти безопасном Кордоне, а не рядом с Припятью, только что чудом ускользнув из пасти Зоны. Перед ним стояла пустая бутылка и тарелка с остатками тушенки. На соседнем стуле лежал «бизон» Паленого. Под столом рюкзак Бампера, выпирающий углами контейнеров — артефакты, взятые у троих мертвых спутников, его законное наследство.

Он даже оружие оставил там, на телах товарищей, не имея уже сил, да и возможности похоронить их.

Но все это уже в прошлом — это было… Не важно, несколько часов или сутки назад; это было, происшедшего не изменить, и надо жить дальше…

— Я что, не расплатился за водку? — осведомился он у Тапира, стараясь как можно четче выговаривать слова, как это свойственно средне подвыпившим людям.