Фрэнку нужно было думать слишком о многом.

- Вы имеете в виду, что вы знали? Уже? Но я получил распоряжение только вчера. Вы сказали, что не видите личностей… а вы…

- Я не лгу относительно того, что могу видеть, Фрэнк, но я, действительно, хорошо вижу то, что волнует меня или звездочета, которым я должен быть. Правильно?

Хаммель медленно попятился из квартиры, все менее и менее убежденный. Еще раз Генри захотелось быть телепатом - или, по крайней мере, уметь поставить себя на место другого - понять, что происходит в голове Фрэнка, и противостоять этому.

- Сделайте мне одолжение, Фрэнк, - сказал Генри. - Восемнадцатого числа следующего месяца на четвертом заезде в Бельмонте поставьте все на лошадь по имени Мибими. Только не делайте ставку до последней минуты перед заездом. Вы сделаете это для меня? А потом, когда Мибими выиграет, вспомните, что мой талант полезен.

Фрэнк пошел к лифту, а Генри подумал: воспользуется ли смущенный человек его советом? Он не часто давал их, но для друга можно сделать одолжение… если это укрепит дружбу.

Генри пожал плечами, когда он закрыл дверь. Сцена, которая только что разыгралась в его гостиной, повторялась не один раз с признанными талантами, которые вынуждены были выступать в роли действующих лиц.

Другим парадоксом, который делал их уязвимыми со всех сторон, было то, что талант теперь заслуживал уважения. Снимая ответственность за случайный поступок, регистрируя талантливых людей в Центре, они могли договориться об оплате. Но неожиданно талантливые люди оказались возвышенными до своего рода "парий". Они стали неприкосновенными, нежелательными и встревоженными, - и все из-за непонимания.

Ватсон Клер монтировал большую рекламную публичную информационную программу, поддерживаемую его знакомыми, работающими в прессе, которые восхищались всем, заслуживающим внимания. Шантаж, используемый разумно, создавал безвыходное положение для сплетников. Но Клер сказал (и Генри понял), что требуется время, чтобы программа поднялась на тот уровень, где она нужнее всего… добралась до жилья, откуда теперь выгоняют любого, подозреваемого в том, что у него есть талант.