— На мой взгляд, нет.

— Ну так у меня есть основания проявить некоторое нетерпение.

— Как и у всех нас. — Мердок пожал плечами и одним глотком осушил кружку. — У его брата и матери — в особенности. Они ни разу не видели Роберта.

Годфри прикусил язык. Он заслужил отповедь.

— Я знаю, что вы чувствуете, — немного смягчился Мердок. — Вы живете двойной жизнью, балансируете между своей верой и злом, с которым хотите бороться. Но вы не хуже меня знаете, что каждый раз, когда Роберт тайно появляется в Марсэе, он рискует жизнью. Разве останется нам хоть какая-то надежда, если его схватят и казнят? После той ужасной ночи в Элайте весь мир знает, что он колдун.

Годфри поморщился и снова огляделся, чтобы убедиться: никто не слышал этих слов.

— И каждый, кто с ним связан, умрет такой же мучительной смертью… Вы много делаете для нас, сообщая все свежие придворные новости. Вы этим помогаете нашей борьбе, уверяю вас, особенно потому, что вы — священник. Даже если Роберт никогда не вернется, вы уже принесли пользу народу.

— Но он должен вернуться, — пробормотал Годфри, стискивая в руке кружку с элем. — Должен! Никто другой не получит такой поддержки, да и не сумеет ничего сделать. Что с того, что он один из вас, хоть это и послужило причиной его бездействия до сих пор.

Мердок хмыкнул:

— Вы очень много надежд возлагаете на Роберта.

— А вы разве нет? — ответил Годфри, глядя в глаза Мердоку.

Несколько мгновений тот молчал, потом улыбнулся и спросил:

— Как поживает король?

— А как вы думаете? Если он и интересуется чем-то, кроме развлечений для себя и для принца, то мне о таком ничего не известно. Селар бесстыдно проводит все ночи со своей шлюхой, Валеной де Кериан. Все заботы по управлению страной легли на королевский совет — с чем, впрочем, тот справляется плохо.

Мердок подождал, пока улягутся крики и смех: акробаты снова вызвали восхищение толпы. В других концах двора тоже продолжались представления, и горожане постоянно входили и выходили из ворот замка.