Мы тараканами полезли наружу, к моим ногам тут же припечаталось дюжина глаз. «Боинги» Мороза тоже ждали, как я ступлю на снег. А мне было чихать на их ожидание. Как ступилось, так и ступил, - одной ножкой, потом второй. Пусть расслабятся. Они - непримиримые, а мы - как раз наоборот. То есть даже очень готовы пообщаться, флиртануть, при грубом нажиме даже уступить. Мы такие. Мы деликатные…

Подтверждая свои намерения, я подмигнул Морозу, глазами отыскал его начохраны. Этот стоял чуть в стороне и так, распаскудник, стоял, что от «Ниссанов» его прикрывало двое или трое обалдуев. Хитрец, нечего сказать! Даром, что бывший особист! Паша-Кудряш, увалень под два метра, проработавший в органах лет десять и вроде как дослужившийся до капитанского чина. Между нами говоря, слабовато для его возраста, но что уж есть. Сейчас и такие нарасхват. Хучь какие, батюшка, а мозги… Так или иначе, но этого орла нам следовало опасаться более всего. Чтоб не порушил заготовок, чтобы не унюхал лишнее.

Жаль нет такого перца, чтобы в воздухе распылять и чутье отшибать у оперов. Хотя, судя по тому, как беспредельничают нынешние южане, ни хрена эти гаврики не умели и не умеют. Терзать итээровцев с домохозяйками - далеко не то же самое, что звенеть шпагой о шпагу.

Снег поскрипывал под ногами, таял на щеках. Его так и подмывало слизнуть, но облизывающийся Ящер - зрелище ещё то! Нечего пугать народец прежде времени… Пройдя ровно половину пути, я дождался, когда Мороз, оторвав задницу от бампера, двинется мне навстречу. Оглянувшись, сделал знак оставшемуся за спиной Гансу. Парни несуетливо, как и договаривались, достали из багажника объемистый раскладной столик, с сопением поволокли к нам.

- Это ещё зачем? - Мороз насупленно кивнул на стол.

- Дабы было на чем писать, - я одарил его лучезарным оскалом. - Я ведь тебя обидел, верно?

- Ты всю братву обидел. Ящер. Крепко обидел!