За эти два часа Ахмед должен был уже умереть от потери крови.

Может быть, его тело прилипло к полу в загустевшей лужице.

Рей представил себе пленку на луже крови Ахмеда, словно пенку на остывающем какао. Ахмед ему нравился: у этого маленького человечка было, развитое чувство юмора, уравновешенное доверчивым оптимизмом. А ведь он, может быть, еще жив…

Если бы только я мог выбраться, позвать кого-нибудь ему на помощь…

Вряд ли выйдет. Чертовы гады наверняка перерезали телефонные провода прямо у коробки. К тому же они могли уже захватить и провода – как-нибудь пронизать их своей плотью.

Ему ни за что не добраться до телефона в холле. А благодаря Светлым Головам, как называл их Ахмед, из отдела безопасности, в лаборатории-23 не полагалось иметь сотовых телефонов. Никакого смысла в этом не было, а вот теперь из-за отсутствия сотовых телефонов им с Ахмедом приходится погибать.

Доверчивый, оптимистичный Ахмед…

Ахмед истекает кровью, если уже не умер, а я…

С другой стороны, смерть Ахмеда может показаться милосердной, если вспомнить судьбу Кью Кима. Ким попался, потому что именно он открыл емкость с культурой. Именно Ким обнаружил, что они привели в негодность защитные цепи в лаборатории.

Выбросы разорвали тело Кима на пять частей, чтобы использовать столько мышечных групп, сколько могли освоить. То есть ноги Кима начали дергаться и действовать сами по себе, отдельно от туловища, как змеи, вылупляющиеся из яйца. Потом уже все конечности поползли по комнате. Туловище, на котором еще держалась голова, поползло в противоположном направлении.

Ахмед упал у перестроенного тела Кью, а новые челюсти Кью впились ему в бок и часто-часто захлопали – щелк-щелк-щелк-щелк, – как электрическая газонокосилка. Ахмед сдернул стерилизатор и обрушил его на голову Кью… и разбил ее. Окровавленная голова Кью раскололась с отвратительным хрустом.

Но тело Кью не было мертвым. Берджесс до сих пор слышал, как оно дергается под массивным металлическим бюро в соседней комнате.