Погружаясь все глубже, Ник чувствовал, как привычная сила давления стискивает тело. Теперь до дна оставалось всего несколько ярдов. Здесь, внизу, на всем лежал отвратительный серый налет, скопившийся от сточных вод, пусть даже и очищенных, всяческих отходов с морских судов. Плотные песчаные волны на дне казались из-за него старой алюминиевой стиральной доской, а мешанина затонувших шин выглядела как кучи навоза. Даже живой краб, выползший из-под старого холодильника – должно быть, утопленного каким-нибудь пьяным шкипером, – был покрыт сероватым пушистым налетом, как будто морское дно затянула плесень.

Что тут поделаешь, это – Сьюзен-бей. Нику страшно захотелось снова оказаться с Колом на островах, где хотя бы вода была просто честной морской водой.

Он был в нескольких ярдах от покосившихся огромных пилонов, торчавших словно колонны разрушенного храма. Да еще этот пробивающийся с поверхности свет! Ник содрогнулся в своем гидрокостюме. Что это? Разрушенная церковь? Что за дурацкие мысли! Словно бы некая часть его мозга, тоже погрузившаяся в глубину, пыталась ему что-то сказать…

Ближе… Он напомнил себе – не следует касаться пилонов и балок, нависших над этой разбившейся штукой. Деревянные конструкции были порушены, дерево раскололось, свежая желтая древесина выглянула из-под черной, пропитанной дегтем поверхности балок. Эти балки ненадежны. Все дело было куда опаснее, чем он дал понять Дирковски и Колу. Но ведь ему платят именно за риск. Конечно, когда удается добыть работу…

Так… Еще глубже. Холод и давление усиливаются. Цепочка пузырьков убегает к поверхности. Ага, среди деревянных обломков возник металлический отблеск – на песке лежал неправильной формы овал.

Еще ближе… Открытая взгляду часть изогнутого корпуса выглядела как гигантская скорлупа разбившегося металлического яйца. Серебристая, местами темная, почти зарывшаяся – в песок, она поблескивала среди мешанины пилонов, лопнувших балок, световых столбов от надводных прожекторов.