- Она не выключается. У нее нет такого устройства.
- Как нет? - спросил полковник с выпяченной челюстью.
- Так. Я не предусмотрел.
- А когда же она кончит работать?
- Никогда. Это же самозаряжающийся автомат. Получает энергию от солнечных лучей. Если кончатся снаряды, будет давить противника гусеницами. Но и снарядов довольно много.
- Весело, - сказал генерал. - А как же мы ее будем увозить отсюда, если танк начнет отстреливаться? Как мы к нему подойдем?
- Мы его и не увезем, - ответил изобретатель. У него никак не ладилось со шнурком. - Он нас всех уничтожит.
Двое помолчали, глядя на штатского.
- Ну пойдемте, полковник, - сказал генерал.
Они отошли на несколько шагов, и генерал пожал плечами:
- Черт их разберет, этих штатских. Остроумие ученого идиота? <Он нас всех уничтожит>... К сожалению, без них теперь не обойдешься.
- В том-то и беда, - поддакнул полковник.
III
Выпили соки, разнесенные вестовым генерала, и поговорили о погоде и о гольфе. Генерал высказался в пользу тенниса. Несмотря на свои пятьдесят два года, он обладал отличным пищеварением, превосходным здоровьем и почти каждый миг жизни - даже в ходе самых серьезных заседаний в министерстве ощущал свое тело, крепкое, налитое, все еще жадное на движения и на пищу.
Съели картофельный суп и поговорили об альпинизме. Генерал пожалел, что в наше время молодые офицеры уделяют мало внимания благородному конному спорту. Разговаривая, он тоже постоянно ощущал свое тело, вспомнил о том, как месяца три назад у него начала побаливать поясница и как по совету своего врача он, добавив несколько упражнений в утреннюю зарядку, излечился от этой боли.
Съели второе и припомнили, где и как кого кормили в различных дальних поездках, командировках и компаниях. Генерал рассказал, как одно время было трудно со снабжением в Конго и как все время было легко со снабжением во Вьетнаме. Он единственный из присутствующих был участником военных операций в обеих странах, и несмотря на то что военные действия трактовались им прежде всего с гастрономической точки зрения, его выслушали в строгом молчании.