— Вы, пан полковник, поезжайте спокойно, — отвечала домоправительница. — Я за вас помолюсь. А уже приедете — и как раз все будет готово.

— Понимаете вы меня, дорогая панна, — вздохнул полковник. — Столько дел, а тут изволь все бросить и явиться. Кабы не ждал такого случая развязаться с их выборной ерундою, поверите, не поехал бы ни за что. А так — что же, оставляю все на вас с легким сердцем.

И оставил. В столице полковник скучал невероятно, завершение трудов и отлет становились все желаннее, задержка — все досаднее с каждым часом. А тут еще и вопрос «о деятельности выборного полковника Грыцюка» шел последним в повестке дня, так что пан Гай, чтобы занять разум, принялся в который уже раз высчитывать подъемную силу своего аппарата, вводя всякие хитроумные поправки на изменение свойств воздушной среды вблизи Небесной Тверди. Делать такие вычисления при помощи одной лишь счетной линейки было сложно и увлекательно, и к той минуте, как председатель объявил о слушании отчета полковника, у того уже все цифры сошлись, и по всему таки выходило, что даже в самом скверном случае уж Тверди-то достичь удастся. Поэтому на трибуну он вышел в отличном настроении и в коротких словах разъяснил собравшейся перед ним громаде, что должность его почетная, однако же он ее осуществлял неуклонно в том, что касалось насущных дел округа. Поскольку таковых у нынешнего состава Манивецкой думы находилось все меньше, полковник счел возможным сосредоточиться, как он выразился, «на преподавательской и научной деятельности».

— Ничего себе научная деятельность! — воскликнул кто-то из земляков, — полковнику в глаза било высокое солнце из окон, и он против света с трудом различал, кто где. — Наш пан Грыцюк, понимаете, собрался на Луну лететь!

В зале поднялся шум и хохот. Председателю пришлось трижды постучать булавой по столу, прежде чем паны выборные утихомирились.

— Уважаемые паны сотоварищи, — продолжил Грыцюк сурово, — в достижении Луны нет ничего ни смешного, ни невозможного.