Так что чаще всего из местных жителей у калитки полковника бывал почтальон. Раз в неделю с «Ведомостями Манивецкого края», дважды в месяц — с научными журналами со всего света, тяжеленными, без ярких картинок, время от времени — с бандеролями и квитанциями на посылки. А сегодня с повесткой пришел.
— Повестка вам, пан полковник, распишитесь отут, будьте добры.
Грыцюк расписался, не ожидая ничего хорошего. Прочел бумагу, сердито хмыкнул.
— Вот, панна Дарина, остаетесь на хозяйстве, — сказал, входя в мастерскую.
Домоправительница отвечала:
— Да я ж и так все время на хозяйстве, пан полковник. Что у вас там?
— В Лебедянь вызывают, в самую столицу.
— Вызывают? — Панна Дарина перестала качать педаль, подняла от шитья чуть покрасневшие глаза.
— Ответ держать, — сердито сказал полковник. — Почему это я обязанностей выборного лица не исполняю.
— И что… накажут они вас?
— Да помилуйте, моя панна! Ну самое большее — выведут из списка выборных, ну так мне того и надо. Я ведь этой обязанности не искал, держава решила, что пан Гай Грыцюк за народ воевал в небе, так и на земле теперь пусть повоюет. А я ведь что, за школу или, там, за водопровод наш — голос отдавал, но сидеть целыми днями, насчет ихних фондов да подкомитетов балагурить и народные деньги по разным карманам рассовывать — слуга покорный… Да что это я оправдываюсь, в самом деле!