Он любил свою наружность и был с ней щепетилен. Считал почему-то, что похож на англичанина. Кто его знает, может, и правда, похож. Волосы прямые тёмно-русые, лицо худощавое, нос прямой, подбородок твёрдый, глаза серые. Увидевши себя в зеркале, чуть прищурился, сообщая лицу выражение суховатой корректности. Повернул голову на полоборота вправо, бесясь на отражение. И тут заметил на подбородке прыщик. Нахмурясь, он торопливо подошёл к двери, запер её и воротился к зеркалу. Приблизившись вплотную и выпятив челюсть, довольно долго изучал ситуацию, пока не убедился с огорчением, что выдавить не получится: рано. Придется малость обождать… Отступив назад, он принагнул голову, осматривая причёску, средним пальцем левой руки аккуратненько подрихтовал пробор (со стороны могло показаться, что капитан давит ногтем вшей), подрепетировал ледяную улыбку и остался доволен. Отомкнул дверь и уселся за стол, достав из сейфа рабочий блокнот.
Раскрыв его на текущей странице и взяв ручку, Зимин подчеркнул жирной линией коротенькую надпись. Надпись эта заключала в себе следующее: «Раскатов —?». Имелся в виду тот самый рядовой Раскатов, один из трёх бойцов стрелково-караульной роты. Поджав в раздумье губы, капитан постучал ручкой по столешнице.
Вчера поздним вечером у него состоялся разговор с агентом. Сеть информаторов, задействованных начальником особого отдела в различных подразделениях бригады, была небольшой, но эффективной — Зимин был в курсе практически всех подробностей солдатской жизни.