Зимин хмурился. Белов был одним из самых значительных агентов, он давал в особый отдел максимум информации. Другим таким же ценным источником был рядовой первого ТПБ Свиридов — он был менее осведомлён, чем Белов, зато работал по вдохновению: ему нравилось быть сексотом, он ощущал волнение и гордость от осознания собственной тайной значимости, а кроме того, он обладал острой наблюдательностью и бойким изворотливым умишком. Зимин подумал, что, видимо, придется привлечь Свиридова… Да, пожалуй. Остановившись на том, он временно отложил эту проблему и занялся вопросами бюрократическими. До двадцать пятого числа нужно было отправить вверх по начальству чёртову уйму отчётности, и сроки уже подпирали… Механически заполняя цифрами графы разнообразных бланков, капитан думал о непонятном поведении Белова, и почему-то продолжала пробиваться мысль о Раскатове, и, в конце концов, он оставил повара и попытался вспомнить облик караульного… не получилось. Нет, не знал он такого, не помнил.

Отложив в сторону ручку, Зимин с неудовольствием посмотрел на испачканные указательный и средний палец (донесению полагалось быть заполненным чёрными чернилами), встал, открыл окно и закурил. Неизвестный ему рядовой Раскатов вместе со своим ночным говорением никак не шёл из головы.

Штатские могут сколько угодно потешаться над такими словами, как «осторожность» и «бдительность», сколько угодно язвить по поводу глупости и шпиономании — на то они и штатские, и обижаться на них нечего. Откуда им может быть известно, как бывает?.. А капитан Зимин знал, как оно бывает. Кем оказываются раскрытые агенты как завербованные, так и нелегалы: таксистами, дворниками, милиционерами… И то, что презрительному интеллектуалу кажется неостроумным детективом, для контрразведчика самая что ни на есть обычная, скучная даже реальность, будни.

Надо прощупать, — твёрдо решил капитан, по обыкновению тщательно притушивая сигарету. — Прощупать этого Раскатова. Просмотреть документы, личный контакт… он из СКР, значит, в карауле… это легче… проверка несения службы.