Это оказался сущий кошмар. Высоченные каблучищи, выточенные из горного хрусталя, каждый башмак расшит мелким белым стеклярусом, звенящим и сверкающим, словно бубенчики на колпаке у шута. Однако было ясно – откажись я тут же с восторгом напялить на свои бедные ножки сие чудовищное произведение сапожного мастерства, поездке моей конец. А я уже настроилась, если вы понимаете, о чем я говорю. Пришлось влезать в орудие пытки и делать вид, будто все чудесно. Как я стану в них не то что танцевать, но просто ходить, было для меня совершеннейшей загадкой.
После тетка приказала заложить свою карету, обычную дорожную, а вовсе не парадную. Но и строго сообщила, что карету, кучера и обоих лакеев нужно вернуть с бала не позже двенадцати ночи. Потому что, если стукнет полночь, то прислуга решит – господа никуда не торопятся и напьется вдрызг, а тетка Лавиния боролась с пьянством среди обслуживающего ее персонала. Я решила не спорить, тем более что возвращаться по нашим дорогам с невменяемым кучером опасно для жизни.
На бал, я, разумеется, опоздала. Оттого и приглашение не понадобилось. Его попросту некому было показывать. Так всегда и случается. Сначала проверяющие стоят как недремлющие Аргусы на посту у яблочного сада, а после, когда основная масса гостей пройдет, ищи их, свищи. И заходи, кто хочет, лишь бы вид был приличный. Стража едва в приветствии стукнула алебардами, один, самый наглый, даже подмигнул. Ну, я не в обиде, в отличие от трактирных дочек, на недостаток красоты никогда не жаловалась. Гордо проплыла мимо нахала в своем белоснежном платье.