– Его высочество хочет вас поцеловать. Так вы закройте глаза, иначе он останется недоволен.

И увлек меня в угол за огромную бархатную занавеску. Наглость, конечно, ужасная. Но, во-первых, все же принц, а моему отцу и так хватает неприятностей в жизни, во-вторых, после туфель мне было все равно, хоть целоваться, хоть на костер инквизиции, хуже бы не вышло.

Я закрыла глаза и стала ждать. Не очень долго. Меня и в самом деле кто-то поцеловал. Потом еще раз, понравилось, наверное. И тут часы дворцовой кордегардии начали бить изо всех сил. Я от нечего делать считала. Целоваться с принцем было удовольствием маленьким, как и танцевать, то же самое, что с деревянным Щелкунчиком. Однако когда счет мой дошел до двенадцати, я пришла в ужас. Все, конец! Ладно, парочка лакеев-остолопов, но если напьется кучер! Вдобавок от тетки влетит по первое число. Мне сразу же стало не до принца. Я выбрала паузу в поцелуях и вылетела арбалетной стрелой вон из-за занавески. Только куда убежишь в теткиных туфлях, ноги переломаешь. Пришлось скинуть на ходу обувь, и, естественно, один башмак я безвозвратно посеяла на бегу. Тетка теперь убьет, но и возвращаться было неблагоразумно. После моего бегства сзади слышался нехороший шум вроде: «Держи ее, держи!» Как же, сейчас! Еле-еле успела домчаться до кареты. И вовремя – теткина прислуга уже обсуждала возможность похода на королевскую кухню или в ближайший кабачок. Кажется, мое появление их сильно удручило, чтобы не сказать большего.

Настоящие неприятности начались на следующее утро. Причем со всех сторон. Госпожа Курдюк ела меня поедом за то, что я умотала прочь, даже не удосужившись намекнуть на ее семейство принцу или хотя бы представить своих сводных сестер гофмейстеру.