Он сразу же обернулся и сказал:

- Поганая дыра, верно?

Лицо его было в узоре лопнувших кровеносных сосудов, таких частых и многочисленных, что они превращали его во что-то вроде расписанной под мрамор резины. А взгляд казался странным именно от этого - от контактных линз. Я старался не очень смущать его своим рассматриванием, но и не отворачивался.

- Да нет, ничего, - ответил я. - Неплохое местечко, если ты привык к шуму...

Он сунул в рот сигарету и щелчком пододвинул пачку ко мне.

- Я космонавт, - перебил он меня.

Я взял сигарету.

- Вот как?!

Он щелкнул зажигалкой и добавил:

- А сигареты с Венеры.

Я заметил, что лежавшая на стойке пачка была запечатана желтой, а не обычной зеленой, налоговой маркой.

- Ну не подлость ли? - продолжал он. - Курить в рейсе нельзя, а нам вместо сувениров дарят зажигалки. Впрочем, зажигалочка недурна. А на прошлой неделе, на Марсе, нам всем всучили дерьмовые наборы ручек и карандашей.

- Что, за каждую поездку что-нибудь дают? - Я сделал добрый глоток эля, а мальчуган прикончил свое шотландское.

- За рейс! Надо говорить "рейс"!

Одна из девиц протиснулась к стойке. Она хотела сесть на свободное место справа от мальчугана, но, оглядев его, передумала. Девица покрутилась возле меня и спросила, не поставлю ли я ей выпивку. Я сказал "нет", и она перешла к соседу. Я прямо-таки ощутил, как вздрогнул мальчуган. Когда я снова на него посмотрел, он уже стоял. Я пошел за ним, прочь из этой духоты. Хозяин бара механически осклабился и сказал:

- Прощевайте, ребята.

На улице мальчуган остановился и рявкнул:

- Нечего за мной шастать, папаша.